В исследовании приняли участие 50 студентов-немцев, которые уже несколько месяцев изучают голландский язык и владеют им примерно на одном уровне.
Половине из них перед испытаниями алкогольные, а половине – безалкогольные напитки. Количество выпивки у первых составляло примерно пол-литра пива. Потом с теми и другими велись пятиминутные разговоры по-голландски. Разговоры записывались, и их потом анализировали как сами участники исследования, так и двое независимых экспертов, родным языком которых был голландский.
Эти эксперты пришли к совершенно однозначному выводу: выпившие по стаканчику вина или бокалу пива немецкие студенты заметно лучше и артикуляционно богаче говорили на иностранном языке. Акцент у них был выражен существенно меньше.
Источник http://journals.sagepub.com/doi/full/10.1177/0269881117735687
Интеллект и таланты людей имеют вид стандартного нормального распределения (Гаусса) – большой пласт посередине, уменьшение по краям. При этом распределение богатства происходит по “закону Парето” – 80% ресурсов оказываются в руках 20%. Американские ученые, в рамках исследования, построили симуляцию (Talent vs Luck: the role of randomness in success and failure), в которой фигурировали 1000 условных участников с равным количеством ресурсов. Только ввели еще фактор случайности – везения. И – вуаля – в результате все пришло к распределению 80/20. Насколько такие модели отражают реальность – вопрос, конечно, спорный. Однако это подтверждает то, что и так очевидно – удача часто оказывается важнее личных качеств.
Представление о свободном рынке, как о меритократической системе, где наверх поднимаются трудолюбивые и талантливые “атланты” – одна из самых вредных идей, которая нанесла большой вред сторонникам рынка (спасибо Айн Рэнд). Ведь на практике мы часто наблюдаем обратное – богатство валится на головы людей ничуть не более трудолюбивых и талантливых, чем другие. Можно пытаться объяснять очевидное либертарианским вариантом “уловки истинного шотландца” – дескать, так получается только в “кумовском” и прочем “неправильном” капитализме. Но зачем? Ведь при отказе от дурацкой идеи меритократии рынок не теряет своей настоящей ценности.
Просто вместо Айн Рэнд нужно читать Фридриха Хайека. Хайек как раз признает важность случайности и везения, но видит в этом самую суть рынка. Суть в том, что мы ничего не знаем наперед. Какие технологии окажутся востребованы? Какие товары нужны обществу? Какие скрытые потребности существуют? Все это можно узнать лишь опытным путем, на практике. Предприниматели – это люди, которые мечутся в потемках и пытаются угадать (и зачастую идут при этом на риск). Тот, кто угадывает – получает награду. Он не лучше и не хуже других, он просто угадал. Один вложился в Google, другой в Yahoo. Биткоин оказался нужен, очки дополненной реальности – нет. И кто же мог знать наперед?
Признание власти случайности лишает противников “перераспределения” главного морального аргумента ( “кто добился – тот ест”). Но избыточное перераспределение ведет к тому, что предпринимательство перестает сулить награду. А это равноценно остановке прогресса, прекращению социального творчества. Поэтому-то рынок похож не на “Атлант расправил плечи”, а скорее на “Холистическое детективное агентство Дирка Джентли”, где череда случайностей складывается в спонтанный порядок, но попытки “взломать систему” заканчиваются плохо.
По материалам Телеграмм-канала “Киты плывут на вписку с ЛСД”
Что вы скажете о следующем заявлении? Все 35 лет после того, как в Калифорнии перестал действовать закон о марихуане, число курильщиков марихуаны удваивается с каждым годом.
Звучит правдоподобно? Давайте разберемся? Предположим, что 35 лет назад в Калифорнии был только один курильщик марихуаны — конечно, очень заниженная оценка. Если ежегодно удваивать это число на протяжении 35 лет, получим 17 миллиардов человек — это больше, чем население всего земного шара. [Попробуйте подсчитать сами, и вы увидите, что ежегодное удвоение в течение 21 года приведет вас к числу больше миллиона: 1; 2; 4; 8; 16; 32; 64; 128; 256; 512; 1024; 2048; 4096; 8192; 16 384; 32 768; 65 536; 131 072; 262 144; 524 288; 1 048 576.] Таким образом, это утверждение не то чтобы неправдоподобно — оно попросту невозможно.
К сожалению, не всегда получается мыслить точно, когда речь заходит о числах: многие их просто боятся. Но, как видите, для подобных подсчетов хватит и школьного уровня арифметики плюс здорового скепсиса.
(с) Дэниел Левитин, из книги “Путеводитель по лжи”
Статьяв NYT (спасибо за ссылку ТГ каналу “Информация опасносте” и “Радиорубка Лихачёва”). Кратко:
— Китайцы очень требовательные к зарубежным компаниям, им нельзя сказать нет. Все прогибаются, Apple не исключение, но в то время, как её свободолюбивая риторика «Приватность — это фундаментальные основы нашей компании» совпадает с риторикой политических деятелей США, осуждающих Китай за слежку и прочие недемократические ограничения прав человека, в реальности Apple помогает китайскому правительству всё это энфорсить;
— Яркий жирный пример — то, как Apple проактивно ведёт мониторинг и удаление запрещённых приложений из китайского App Store. Ну то есть у китайского правительства нет никакого списка запрещённых приложений: когда им самим очень надо, они присылают запрос в Apple, и те обычно удаляют приложение. Но гораздо чаще происходит ситуация, когда модераторы Apple сами видят приложение, в котором так или иначе критикуется официальный Китай, и банят его ещё до получения запроса. Прикол в том, что такие случаи не попадают в официальные отчёты Apple о государственных запросах. Ну и некоторые кейсы лично одобряет или отклоняет сам Тим Кук, как было в случае с удалением приложения NYT;
— Показательный случай удаления приложения опального китайского бизнесмена Гуо Венгуи: после первого удаления его внесли во внутренний список на специальной вики-страничке «Chinese App Store Removal», чтобы модераторы Apple: всё, что с ним связано, надо удалять. Потом Гуо обновил своё приложение, чтобы как-то обойти автоматические фильтры модерации, и когда это приложение проверял живой модератор, он не нашёл ничего запрещённого — и пропустил прилу в магазин. Китайцы это увидели, взбесились, в ночи звонили боссу этого модератора, тот написал всем «Никакие приложения Гуо Венгуи не могут быть в китайском сторе» и поручил провести проверку, как оно там оказалось. Модератор заявил, что он не виноват: само приложение ничего не нарушало. Ему ответили, что критики китайского правительства достаточно для удаления. Короче, через полгода этого модератора уволили «за плохую производительность»;
— Китай тоже требует от Apple размещать данные своих пользователей на территории страны. До какого-то времени делать это запрещали Apple американские законы, но китайцы нашли лазейку: создали специальную государственную фирму, и Apple изменила юридическое соглашение для пользователей, в котором они передавали свои данные не только Apple, но и этой фирме. Короче, сейчас уже есть дата-центр, где конкретно все данные китайских пользователей iCloud должны храниться (дедлайн был до июня 2021 года), но пока непонятна история с ключами шифрования. Якобы эти ключи тоже хранятся в том же самом дата-центре, но типа под защитой Apple. С другой стороны, некоторые исследователи считают, что там специально выбрали другую схему защиты, чтобы китайцам при желании было легко сломать или обойти эту защиту, если понадобится — потому что у них же есть физический доступ. Но пока никаких пруфов, что это было или что вообще есть какой-то интерес у китайского правительства это делать, не имеется.
Там ещё много всякого материала о переносе серверов Apple iCloud в Китай (для китайских пользователей) в соответствии с требованиями властей Китая. О том, что физически сервера контролирует китайская государственная компания, хотя и ключи расшифровки данных по-прежнему у Apple. Формально теперь, в соответствии с законодательством, данными владеет GCBD. Передача данных пользователей по запросу местных властей происходит в рамках процессов Apple.
В 1959 году американский психолог Леон Фестингер, двумя годами ранее открывший принцип “когнитивного диссонанса”, провёл эксперимент в доказательство своего открытия. Испытуемые два часа занимались совершенно бессмысленной работой – раскладывали катушки по цвету на подносе, потом ссыпали их в коробку и затем – снова раскладывали. По окончании работы Фестингер просил участников эксперимента выйти к другим испытуемым, ждущим за дверью, и рассказать им о том, какой полезной и интересной была эта работа. За эту откровенную ложь предлагалось вознаграждение: первой группе – 1 доллар, второй – 20 долларов.
Спустя две недели испытуемых спрашивали, насколько в действительности им понравилась эта бессмысленная работа. Выяснилось, что у получивших 1 доллар энтузиазм был гораздо выше (77% против 21% у получивших 20 долларов). Они рассказывали, как раскладывание катушек развивает моторику рук, помогает сосредоточиться, учит работать в коллективе. Фестингер объяснил полученные результаты тем, что человеку всегда требуется оправдание его действий. За 20 долларов можно и даже приятно солгать, а вот за 1 доллар врать унизительно и приходится оправдывать себя, что это была не совсем ложь.
Фестингер на этом примере объяснял, как работает его теория когнитивного диссонанса: “В голове у человека оказывается набор противоречащих друг другу знаний: “эта работа скучная”, “я честный человек”, “я сказал, что эта работа интересная”, “я получил за эту ложь очень маленькое вознаграждение”. Чтобы разрешить противоречие, нужно что-то в этом наборе изменить. Как выяснилось, проще всего было заменить “эта работа скучная” на “эта работа показалась мне увлекательной” (лишь 3% самых мужественных людей заменили “я честный человек” на “я лжец”), и тогда человек вернётся к состоянию гармонии”.
Прочитав о строгой учебе советских школьников, ученица младшей школы Гленридж в Винтер-Парке (штат Флорида) однажды спросила: “Как вы думаете, сможем ли мы так сделать?”. 24-летний учитель обществоведения Хью Ансли, традиционалист в душе, подумал об этом в течение ночи, а на следующий день, заручившись поддержкой класса, решил попробовать. В течение следующих семи недель его ученики-граждане должны были вести себя как можно больше как маленькие русские, но без индоктринации.
Нося бумажные значки с буквами TEE (Traditional Education Experiment), ученики привлекали к себе внимание, когда учитель входил в комнату или вызывал их для чтения. На площадке девочки делали реверансы, мальчики снимали шапки или кланялись учителю Ансли; в классе все приступали к работе, чтобы за семь недель осилить 485-страничный учебник, которого должно было хватить на весь год. Хотя ученикам явно не нравилось кланяться и быть наказанными трудоемкими обязанностями, они с удивительным энтузиазмом приняли свою новую жизнь. Тишина в классе, как они обнаружили, сделала внимательность легким занятием, а необходимость вести конспекты и постоянная проверка знаний сделала экзамены легким делом. Когда эксперимент закончился в прошлом месяце, студенты решили, что, за вычетом поклонов и понуканий, они хотели бы сделать советскую систему постоянной. Эксперимент, безусловно, дал свои результаты. Во-первых, оценки выросли на 25% по сравнению с тем, что было до начала эксперимента.
Но на этом дело не остановилось. Мальчики и девочки Гленриджа претерпели странную трансформацию – они начали спрашивать, почему нельзя проводить занятия по субботам. С одобрения широко мыслящего директора Адриана Стоккарда, Ансли решил предложить два субботних курса по философии продолжительностью 15 недель. Те, кто их посещал, не получали никаких академических кредитов и даже должны были заплатить 15 долларов за привилегию встать с постели, как в любой другой учебный день. Тем не менее, 17 человек записались на трехчасовой утренний курс по истории философии, еще 26 – на логику после обеда. На прошлой неделе 14-летняя ученица Сильвия Шаффер воскликнула: “Я бы занималась этим весь год. Это очень весело”. Учитель Ансли говорит: “Мы не впихиваем это ученикам в глотку. Дети сами настояли на этом. Они не получат никаких кредитов от этих курсов. Они посещают их, потому что хотят этого. Это большой успех”.
Источник – http://content.time.com/time/subscriber/article/0,33009,893870,00.html
Education: The Transformation
Monday, Mar. 03, 1958
After reading about the rigorous study habits of Soviet students, a coed in the Winter Park (Fla.) Glenridge Junior High School civics class piped up one day to ask: “Do you suppose we could do it?” Social Studies Teacher Hugh Ansley, 24, a traditionalist at heart, thought about it overnight, next day, with his class’s backing, decided to give it a try. For the next seven weeks, his civics students were to act as much as possible like little Russians, but without the indoctrination.
Wearing paper badges with the letters TEE (Traditional Education Experiment), pupils found themselves snapping to attention when teacher entered the room or called on them to recite. On the grounds girls curtsied, boys doffed hats or bowed for Teacher Ansley; in class, all set to work to cover in seven weeks the 485-page textbook that was supposed to last all year. Though the pupils clearly dislike the bowing, and being punished by time-consuming chores, they took to their new life with surprising enthusiasm. Classroom silence, they found, made paying attention a breeze; required note-taking and constant review made exams a snap. When the experiment ended last month, the students decided that, minus the bowing and scraping, they would like to make the Soviet-style system permanent. The experiment had certainly produced results. For one thing, grades were up 25% over pre-TEE days.
But things did not stop there. A strange transformation had come over the boys and girls of Glenridge—they actually began asking why they should not have classes on Saturday. With the approval of broad-minded Principal Adrian Stockard, Ansley decided to offer two Saturday courses in philosophy, to run 15 weeks. Those who took them would get no academic credit, would even have to pay $15 for the privilege of getting out of bed just as on any school day. Nonetheless, 17 signed up for the three-hour morning course in the history of philosophy, 26 more for logic in the afternoon. Exclaimed Pupil Sylvia Schaffer, 14, last week: “I would do this all year long. It’s lots of fun.” Says Teacher Ansley: “We aren’t shoving this down the students’ throats. The kids have insisted on it. They won’t get any credits from these courses. They’re taking them because they want to. It’s a great success.”
Сейчас популярно планировать своё время используя различные виды to-do-list, планировщики задач и т.п. Но вот что любопытно: подобная практика повышает текущую продуктивность, но драматически снижает её в долгосрочном периоде.
К такому выводу пришли после двухлетнего исследования работы более 90 000 пациентов врачей скорой помощи (в США, по материалам HBR). Выбор был логичен – цифры в этой области наиболее показательны, но сам подход легко перенести и на, например, предпринимательство.
В чём суть? Формируя списки мы попадаем в типичное когнитивное искажение – потребность в завершении (completion bias). Мы стремимся завершить как можно больше дел из списка в максимально короткие сроки, поэтому выбираем прежде всего самые простые, откладывая более сложные. В краткосрочном периоде нет ничего особенного, но в результате объём сложных дел постоянно растёт. А если вспомнить еще и популярный совет раскладывать сложные дела на много мелки и простых – картина станет еще явнее.
В итоге мы получаем, что уже в одно-двух летнем периоде количество накопленных отложенных непроизвольно дел начинает серьёзно сказываться на эффективности и результаты сторонников планирования оказываются значительно ниже по сравнению с теми, кто подобным тщательным планированием не занимается…
Зная многих любителей расписывать задачи и вернувшись лет пять назад, когда мода на такие вещи только зарождалась – я, наверное, соглашусь. Мой личный опыт это подтверждает. Особенно грустно дела обстоят у тех, кто этому учит.
(с) Sergey Slavinskiy
Решил я пересмотреть “Похитители велосипедов”. Наряду с “Гражданином Кейном” и “Броненосцем П” считается типо вершина мирового кино. Давным-давно я его смотрел но не проникся. Т.е. фильм ХОРОШИЙ, но Эверест киноискусства – вряд ли.
История простая: Италия, 1948, послевоенная разруха, люди за кусок хлеба, герою досталась работа, он счастлив, но нужен велосипед, а велосипед крадут, и начинается его одиссея… Я не буду детально обсуждать игру, оператора, музыку и пр, хотя все это важные аспекты, потому что реж Де Сика Не Фунт Изюма, и в некоторых гамбургских счетах его можно наравне с Феллини поставить. Скажу только, что несмотря на почитание и пиетет, фильм совсем не артхаузный а простой и душевный – некоторые скажут “слезу выбивает”. Можно и так. Смотрите сами, судите сами…
Согласитесь, что если фильм на эмоциях то без эмпатии с главным героем – она же сопереживание – никак. И действительно Антонио готов на все ради своей семьи и своего сына. Но вот в первой же сцене он идет весь в расстроенных чувствах потому что получил работу, ура! но без велика никак. Он заходит за женой, которая набрала 2 ведра воды на колонке (да, и такое было в Италии в 1948-м). И вот его щуплая жена несет эти полные ведра и аж прогибается, а он идет себе весь такой погруженный в что делать, и ему даже в голову не приходит взять у нее эти ведра. Только когда они спускаются с пригорка и она чуть не падает, он берет у нее ОДНО ведро. И – все. Т.е. я все понимаю, что Неореализм и Новая Страница в Кинематографе, но… как с теми ложечками. Привкус остался.
Ради интереса я быстренько пробежался по дюжине монографий – нет, о ведрах ни слова. Теперь у меня как у вшивого интеллигента начинается рефлексия: Там такие люди пишут, от Скорсезе до Андре Базена, и их эти ведра не колышут, да кто ты такой ваще гуревич со своей сермяжной. Вобщем, начал с де Сики, а кончил опять собой любимым.
А может это все же некий культурный шаблон? Может у них не принято? Не верю. Не верю чтобы Джон Уэйн не поднес. А вот де Сике судьба пролетария и светлое будущее важнее, чем ведра подносить.
Сейчас-то это уж точно пережиток. Еще в 76-м я чуть не отловил от одной местной, когда предложил ей сумку поднести. А щас ваще toxic masculinity. Пещерный я, такой пещерный.
(с) Slava (David) Gurevich
Ровно через шестнадцать лет принцесса уколет палец веретеном и умрёт! – Громко провозгласила старая ведьма и, развернувшись к двери, уже на пороге, не удержалась, чтобы не добавить зловеще: -Ха-ха-ха!
***
-Понимаешь, внучка,- неторопливо объясняла она маленькой ведьмочке через двадцать лет, выгуливая её по осеннему парку,- мне ведь даже не пришлось ничего делать самой. Эти дуры, добрые феи, тут же перепугались, запаниковали и сами сделали за меня всю работу. Разумеется, никто из них не смог отменить моё проклятие. Ещё бы им суметь отменить то, чего вообще нет! Они его даже и обнаружить не смогли, но вместо того, чтобы пораскинуть мозгами, лишь ещё больше уверились в моей крутости. Ну и наложили на бедную девочку защитные чары, чтобы она в свои шестнадцать заснула летаргическим сном на сотню лет. Как по мне, это вполне себе достойное проклятие. И заметь, вся слава – мне.
-Но ты ведь сама могла проклясть принцессу, да, бабушка? Ведь могла бы?
-В принципе, да,- кивнула старая ведьма.- Но я стараюсь вообще поменьше связываться с проклятиями, и тебе не советую. Слишком дорого за них потом приходится платить.
Внучка помолчала, задумчиво подбрасывая сапожком опавшие листья, и спросила:
-А если бы добрая фея не стала защищать принцессу, что тогда? Прошли бы шестнадцать лет, принцесса бы не умерла, уколовшись веретеном, и всем стало бы понятно…
-…что я всех сделала?- закончила фразу ведьма и хмыкнула.- А что, это мне даже нравится. Это по-нашему, по-ведьмински. Но вообще, чтоб ты знала, не для того я затеяла всю авантюру, чтобы испортить жизнь какой-то там принцессе, с которой и знакома-то не была, и которая по малолетству ничего плохого мне ещё сделать не успела.
-А для чего же?
-А ты как думаешь?- Ведьма остановилась и выжидательно уставилась на внучку. Внучка изо всех сил задумалась, морща лоб и грызя ноготь.
-Целая страна…- наконец выдала она.- Целая страна, в которой запрещены любые прялки и веретена! А значит…
-Правильно, умница!- Ведьма довольно кивнула.- Никаких ниток, никакой пряжи, никаких тканей местного производства. А значит, резкий с
текстильную продукцию, рост импорта, усиление позиций кожевенников, перенасыщение внутреннего рынка шерстью, льном и хлопком и ещё много других интересных нюансов.
Тот, кто знал о кризисе заранее, а тем более, кто сам его и устроил, может поиметь с этого дела свой небольшой гешефт!
(c) Недобрый сказочник
Перикл произнес изысканную погребальную речь, написанную для него Фукидидом примерно через тридцать лет после того, как он ее произнес.
— Никому не дано теперь увидеть этих павших героев, — такие памятные слова он сказал. — Но ведь и самих богов мы не видим, а заключаем об их бессмертии по тем почестям, которые они получают, и по тем благам, которые мы получаем от них.
Речь эту запомнили и повторяли многие сотни лет.
Павших же забыли еще до того, как он закончил. Вообрази себе картину. Джозеф Хеллер
В исследовании приняли участие 50 студентов-немцев, которые уже несколько месяцев изучают голландский язык и владеют им примерно на одном уровне.
