Слова мудрых — как иглы и как вбитые гвозди, и составители их — от единого пастыря.
А что сверх всего этого, сын мой, того берегись: составлять много книг — конца не будет, и много читать — утомительно для тела.
(Екклесиаст 12:11,12)
Диоген вспоминает, что, когда сограждане обратились к Гераклиту с просьбой издать для них законы, он пренебрежительно отказался по той-де причине, что в государстве уже все испорчено. Удалившись же в храм, он проводил время, играя с детьми в кости. Сократ позже скажет о трудах философа: “То, что я понял, превосходно. Думаю, что таково же и то, чего я не понял.».
Говоря о плоской Земле, необходимо заметить в скобках, что существует не только история воображаемой астрономии, но и воображаемая история астрономии, которая жива по сей день во многих научных кругах, не говоря уж про расхожие представления.
О том, что Земля круглая, разумеется, знал еще Птолемей, иначе бы он не разделил ее по меридианам на 360 градусов. Понимали это и Парменид, Евдокс, Платон, Аристотель, Евклид, Архимед. И знал это Эратосфен, который в III веке до н. э. измерил с хорошим приближением длину земного меридиана, замеряя угол падения солнечных лучей в полдень весеннего равноденствия, когда они отражались на дне колодцев в Александрии и в Сиене, нынешнем Асуане.
Блаженный Августин: ..возможно, Земля шарообразна. Но поскольку на спасении души это никак не отражается, данный вопрос можно проигнорировать. Атанасиус Кирхер в своем «Turris Babel» (1679) применил он законы физики и математики, чтобы доказать невозможность поднять до неба Вавилонскую башню: действительно, преодолев определенную высоту и набрав вес самого земного шара, она заставила бы наклониться на 45 градусов земную ось.
Kircher, Athanasius
Athanasii Kircheri … Turris Babel sive archontologia: qua primo priscorum post diluvium hominum vita, mores rerumque gestarum magnitudo, secundo turris fabrica civitatumque exstructio, confusio linguarum & inde gentium transmigrationis, cum principalium inde enatorum idiomatum historia, multiplici eruditione describuntur & explicantur
Amsterdam, 1679
Как показал Джеффри Бёртон Рассел в своей книге «Изобретение плоской Земли» (Russell, J.B., Inventing the Flat Earth: Columbus & Modern Historians, Praeger, 1991.), множество авторитетных книг по истории астрономии, до сих пор изучаемых в школе, утверждают, будто теория Космы превалировала на протяжении всего Средневековья, что средневековая Церковь учила, будто Земля – плоский диск с Иерусалимом в центре, и что труды самого Птолемея оставались неизвестными все Средние века. В реальности текст Космы, написанный на греческом языке, позабытом христианским Средневековьем, был замечен западным миром лишь в 1706 году и опубликован по-английски в 1897-м. Никому из средневековых авторов он известен не был.
Эко, У. Сотвори себе врага. И другие тексты по случаю [Текст] : сборник / У. Эко ; пер. с итал. Я. Арькова. – М. : АСТ: CORPUS, 2014. – 352 с. – ISBN 978-5-17-083136-4.
Umberto Eco – Numero zero Наводят на всякие мысли – хоть я и не знаю, на какие… Одно ясно: кто-то кого-то здесь убил… А, впрочем, может и нет…
“Алиса в Зазеркалье” характеризует содержание романа
Третьего дня, с целью повышения уровня эстетической культуры, было принято решение посетить Музей изобразительных искусств. Проходя мимо работ самого дорого художника в мире – испанца Пабло Пикассо задумался: «а если бы «Девочка на шаре» не украшала мой школьный дневник, то понял бы я что предо мной работы лучшего художника среди живших за последние 100 лет»? Навряд ли.
В далеком 1980-м году «Имя розы» профессор Умберто Эко стал автором романа неизменно попадающего в списки лучших книг 20 века. Он мог бы продолжать заниматься наукой, или бросить писать, как Сэлинджер, понимая что планку поднятую первым романом трудно будет взять. Но через восемь лет выходит «Маятник Фуко» который он покажет миру что может писать можно еще лучше. Поэтому все последующие книги маэстро становятся бестселлерами в первый день продаж.
«Нулевой номер» готовился с середины девяностых годов, и вероятно даже после своего издания остается незаконченным.
Итак, 50-тилетний итальянский «писатель» Колонна вернувшись с работы замечает что в квартире кто-то перекрыл общий кран с водой. Следовательно, друг Уотсон, вода была перекрыта ночью кем-то. Учитывая, что один из сотрудников газеты «Завтра» был убит днем ранее, а главный редактор (некто Симеи) ударился в бега можно предположить что нашего героя захотят убрать для порядка, на всякий случай. И он даже не может послать в газеты объявление, что об известном деле ему ничего не известно, потому что если он посылает подобное объявление, значит, известно же ему хоть что-нибудь? Как он вляпался в эту историю? Смертельный страх замечательно освежает память, поэтому у нас есть возможность прочесть дневник Колонны от 6 апреля до 11 июня 1992 года.
Почему именно 1992-ой? Думаю всем в Европе стало ясно что Советский Союз уже окончательно рухнул, похоронив под своими обломками призрак европейского коммунизма, и настало время рассказать неприглядную историю борьбы с этим фантомом в послевоенной Италии.
P.S. Когда-то Цицерон был избран квестором и получил назначение на Сицилию. Справедливостью и честностью он заслужил уважение сицилийцев, но приехав в Рим с уверенностью что он “полон славою его имени и деяний, спросил, как судят граждане об его поступках. «Погоди-ка, Цицерон, а где же ты был в последнее время?» — услыхал он в ответ, и сразу же совершенно пал духом, ибо понял, что молва о нём потерялась в городе”… Поэтому после избрания на должность консула – занялся популизмом, а его речи стали “благозвучные и чарующие”. Похоже, через две тысячи лет ничего не изменилось.
Umberto Eco – La misteriosa fiamma della regina Loana
Кстати, наблюдение, сделанное на материале самых различных комиксов. Страшные сатанинские мужчины по отношению к соответствующим роковым женщинам… ведут себя однотипно: они вовсе не желают обладать ими, насиловать их, запирать их к себе в гарем, телесно совокупляться с этими объектами вожделения, — а желают на них жениться. Американские ли оригиналы были исполнены протестантского ханжества? Или итальянским переводчикам выкручивало руки католическое правительство, занятое борьбой за демографию?
Один из вопросов на которые автор предлагает найти читателю ответ
Как известно, Эко специфический автор, насколько автор может быть специфичным. Не эпатажный, как Дали, не псих и наркоман, как Филипп Дик, а просто автор, стиль которого или принимаете или тем хуже для вас, вы выдохнетесь на первых страницах. После прочтения любого романа завязывается диалог между текстом и читателем. «Автор из него исключается». Но заинтересован ли наш автор в вас как читателях? Нисколько.
Фильтрующая функция первой сотни страниц печатной версии книги «Имя розы» – оставить только тех читателей, кто собирается поселиться в монастыре и прожить в нем семь дней. Если вы начинаете знакомиться с творчеством Маэстро с «Баудолино», пропустите первую главу. Прочтете ее после, иначе можете по незнанию попасть в «фильтр».
Если вы толерантный сторонник равенства наций (рас), считаете, что женщинам можно давать избирательные права и не испытываете ксенофобии к евреям как этнической или религиозной группе, то помните, что первая сотня страниц печатной версии книги «Пражское кладбище» может показаться вам не очень политкорректной.
Состоявшись как ученый, профессор Умберто пишет романы потому, что ему так хочется, и ему не важно, чего хочется вам.
Сложно (невозможно?) спойлерить при написании отзыва на роман «Таинственное пламя царицы Лоаны», так как вся сюжетная информация уже содержится в аннотации к книге, а Википедия любезно добавляет к ней еще пять слов, сообщая что случится в финале.
И действительно, инсульт, пораженный участок мозга, потеря “личной” памяти главным героем – это очень оригинальный сюжет! О своем прошлом шестидесятилетний Ямбо (Джамбаттиста Бодони) не помнит ничего. Жена, отправляя его в деревню, надеется, что в родительском доме, рассматривая старые фото и книги, прочитанные в детстве, ее муж что-то вспомнит. Собственно, это сюжет 590-та страниц романа. Ямбо просматривает слушает пластинки, просматривает фотографии, журналы и книги, а мы живем вместе с ним в Италии 1933-1945-х годов.
Почти все романы Эко в чем-то автобиографичны: мы уже бывали в Италии времен дуче читая «Маятник Фуко» и знаем, как в «Баудолино» автор на основе подлинных исторических документов, создает свою легенду. И если в «Маятнике» автор в конце романа честно признается, что пошутил, то «пострадавшими» от «Таинственного пламени» можно считать школьных учителей литературы. Ведь профессором Умберто/Ямбо стал, читая не классику мировой литературы, а итальянские переводы американских комиксов…
Дан Браун это всего лишь один из персонажей моего романа Маятник Фуко, романа о людях, которые начинают верить во всякую оккультную чепуху.
Умберто Эко
Коль в мозгах одни лишь планы, знайте – это все трава!
Краткое содержание романа в исполнении группы «Дюна»
Некоторые читатели перед выбором книги предъявляют к ней определенные требования. Иногда даже знакомятся с отзывами, пытаясь понять, стоит ли тратить свое время. Кто-то хочет после прочтения узнать для себя что-то новое, сойдет описание города, где, возможно, случится побывать или рецепт приготовления курицы. Для кого-то важно, чтобы в процессе чтения мозг отдыхал, такого читателя устроит одна сюжетная линия со свадьбой в конце, ему нравятся книги без художественного и культурного значения, как сказали бы литературоведы. Некоторые уверенны, что в каждой книге есть некая Главная мысль, которую хотел сказать автор, поэтому одну ночь напролет читают «по диагонали», пропуская весь текст, кроме диалогов, а потом неделю мучаются вопросом «что же хотел сказать автор?». Они читают отзывы уже после прочтения книги, допуская, что главная идея скрывалась в деталях и была упущена из виду, надеясь, что Мысль, возможно, кто-то подметил в рецензии. Пожалуй, это самая сложная категория, высокое искусство для них сродни бульварным романам, в которых авторы, как не странно, сообщают читателям в разной форме обычно одни и те же, уже ранее высказанные неоднократно Эпикуром “Главные мысли”.
А вот некоторым нравится находить в тексте незнакомые слова. И поэтому узнав, что произведение некого итальянского писателя Умберто Эко содержит такое количество незнакомых читателям слов, что вместе с книгой сразу советуют купить специальный «Словарь “Маятника Фуко”», автор этих строк немедленно приобрел в зарубежном интернет-магазине оба издания. Конечно, значение таких слов, как эманация и сфирот, знают многие, а миллионы последователей Кандомбле живут и в Старом Свете. Любителям реалистических романов, наверное, будет интересно узнать про проделки розенкрейцеров в средневековой Европе.
Итак, третьего дня в издательство «Мануций» некий полковник Арденти приносит рукопись, которая должна, по его мнению, стать бестселлером и перевернуть современный взгляд на историю человечества. Но сегодня, как и вчера, книги покупаются плохо, так что полковнику предложили оплатить стоимость тиража, а там, как известно, мировая слава сторицей окупит его вложения.
Так бы и осталась эта рукопись в издательской папке “макулатура”, если бы не таинственное исчезновение полковника из гостиничного номера. И похоже, у него в номере что-то искали, не рукопись ли?
Читая роман, шестым чувством понимаешь, что концовка не разочарует. И действительно, в процессе чтения последних глав улыбка перерастает в смех. Смех над самим собой… Браво Маэстро!
(1986, Франція, Італія, ФРН, бюджет – 17 млн дол., 128 хв.)
Назва «Ім’я рози» виникла майже випадково й припала мені до душі, бо троянда як символ настільки насичена значеннями, що майже нічого вже не означає…
Назва, як і було задумано, збиває читача з пантелику. Він не може віддати перевагу якійсь одній інтерпретації.
Хотів того чи ні, але виникла загадка. Нічого не можу пояснити, хоча й розумію, що тут прихований якийсь сенс, а може, й кілька.
Нотатки на полях «Імені рози»
Екранізація таких складних і багатошарових текстів завжди передбачає компроміс, іноді з логікою. Заради видовищності режисер може змінити канву оповіді або не помітити сенсу, навіть якщо його чітко виписано італійською по білому. У будь-якому разі, гадаю, саме цей фільм враження від книжки не зіпсує, якщо таки наважитеся її прочитати.
Отже, в одному італійському монастирі в листопаді 1327 року за дивних обставин починають гинути ченці. Розслідування доручають колишньому інквізиторові Вільяму Баскервільському (Шон Коннері), який саме прибув до абатства зі своїм юним учнем Адсо (Крістіан Слейтер). Не дивно, що Вільяму не відразу вдається знайти вбивцю чи вбивць, адже робоча назва роману, за яким знято картину, – «Абатство злочинів».
Дивне місце, моторошне. Сьогодні, за доби комп’ютерної графіки, монастир, безперечно, намалювали б готичнішим, але чи став би він від цього правдоподібнішим? Є відома байка, ніби Чарлі Чаплін на конкурсі наслідувачів власної ходи посів третє місце. А хіба кінохроніка завжди здається правдоподібною? Під час перегляду кортить запитати, чому в чотирнадцятому столітті так темно, а тоді з радістю розумієш, що в середньовіччі ж знімали на плівку, ох уже ці аналогові технології! Еко – специфічний автор, наскільки взагалі автор може бути специфічним. Не епатажний, як Далі, не псих (не певен, що це медичний термін) і наркоман, як Філіп Дік, просто письменник, чий стиль або приймаєш, або, тим гірше для тебе, видихаєшся вже на перших сторінках. Щойно роман написано, між текстом і читачем починається діалог. «Автора з нього усунуто». Але чи зацікавлений наш автор у вас як читачах? Анітрохи. Прочитавши рукопис, видавець запропонував скоротити першу сотню сторінок, які видалися йому надто серйозними й нудними. Еко відмовився. Бо був переконаний, що той, хто збирається оселитися в монастирі й прожити там сім днів, мусить спершу ввійти в його ритм. Якщо це йому не до снаги, то й книжку прочитати не до снаги. Так перша сотня сторінок відсіює читачів. Уже утвердившись як науковець, професор Умберто написав роман, бо йому так захотілося. «Гадаю, цього досить, щоб сісти й почати розповідати. … Писати я почав у березні 1978 року. Мені хотілося отруїти ченця… Отрута мала діяти поступово, переходячи з предмета на шкіру рук. Листа, у якому приятель повідомляв, що не знає отрути, придатної для мого випадку, я знищив відразу після прочитання, бо документ такого змісту, прочитаний в іншому контексті, може потягнути на найвищу міру покарання».
Не дивно, що в таку похмуру добу, як середньовіччя, ченців часом навідують думки про самогубство. Не викликає запитань і обраний спосіб – вистрибнути з вікна. Дивує інше – як самогубцеві вдалося так акуратно зачинити за собою вікно зсередини? Та мертві ченці мовчать, а живим вистачає щоденних клопотів. І якщо Вільяму Баскервільському начебто все зрозуміло, то його юному супутникові Адсо Мелькському доводиться до всього доходити самому. А читачеві й глядачеві залишається зробити власні висновки.
